Мне бой знаком люблю я звон мечей

Звон мечей I: Чужой (Сергей Новицкий) - читать книгу онлайн бесплатно на Bookz (2-я страница книги)

Ладно, тогда я вас, молодые люди, спрошу: знаете ли вы биографию великого адмирала? . Мне бой знаком — люблю я звон мечей;. Родишься ль ты во мне, слепая славы страсть, Ты, жажда Кончину ль темную судил мне жребий боев? «Мне бой знаком – люблю я звон мечей. Мне бой знаком — люблю я звук мечей: От первых лет поклонник бранной славы, Люблю войны кровавые забавы, И смерти мысль мила душе моей.

Ты был там, знаю. А всё — мой нрав! Бешеный и есть бешеный. Не ухмыляйся, теперь я не горжусь этой кличкой, теперь я не пёс войны, но старая дрессированная собака, которой охранять разве что овец от самого. Ах, ты — лис!

Как дал бы в лоб, интриган! Принцесса, твой батюшка пожаловал, иди сюда! Долго шёл за дочерью, Христиан, спасибо, что пришёл, избавлюсь от обузы. Добро ходить без маски? А вот и Туга. Прости, папа, Анёрен мне господин и без его приказа я не могу ни говорить, ни поступать, ни действовать. Обнимись и поцелуйся — отец же!

Ваше Величество, вы отказались бы назвать сыном великого Анёрена? Он ещё и сват! Да король мне в правнуки годится! Бретону быть зятем христианина!

Я сейчас кому-то точно башню разможжу. Успокойся, Бешеный, никто никого насильно не женит. А как иначе управиться с этим мужиком?

Анёрен, мне трудно говорить. Я успел многое передумать, лежа в отваре тирлича. Сам я, лично, не могу остановить войну, а надо бы! Голод, разруха в родном крае. Пора, пора заняться созиданием, друг.

Я уступил бы трон противнику, когда бы то не была Брита, она же Оррер и Углан — палач и шут. Ни тому, ни другому не можно быть на троне.

И сын её, Фантош… единожды ударивший в спину, никогда уже не сможет быть благородным ратником, и навсегда останется подлым убийцей. Не потому, что так устроен Фантош, а потому, что так устроена человеческая природа: Король прекрасно знаком с твоим творчеством, Анёрен, узнаёшь, как много мыслей почерпнуто им из твоих последних песен? Знаю, Христиан, идеальный выход для всех: Так, только так, никак иначе!

Постой, дай договорить, королевна! Что делать мне с моим бретонством? Как я, бард, могу отступиться от своих братьев по крови, ведь я один из тех, кто много лет назад начал эту войну, я!

Факультет иностранных языков и международных коммуникации

И даже сам поднял оружие, нарушив все мыслимые и немыслимые законы. Меня сочтут не мудрецом, король, нет-нет, предателем! Прирученной собачкой, жрущей из рук собачника, и дерущегося за добавку со свиньями и прочим домашним скотом.

Конечно, принять твою сторону, Христиан, и более того — кельту поступить на службу христианскому королю, хоть принцем, будь проклят мой возраст, хоть приживалом — это решение проблемы в Отечестве, потому как я — это песни Бретонии моей, а песни — суть нации. Так и должно быть народу: Дабы строить, а не крушить.

Захар Прилепин - Газета «Завтра»,

Ты рассудил, великий бард! Быть кельтом просто, бретоном — невыносимо. Иди к отцу, принцесса, и все — прочь. Я останусь с моими песнями, чтобы наблюдать с вершины завтрашнюю битву в ущелье, где так мила уютная долина, как постель для новобрачных, когда бретон ждёт невесту-войну.

Нет, музыкантишка, будет так, как я хочу! Ты — не патриот. Ты суетишься за себя, паршивец, а я болею за Родину и за неё, родимую, умру. Входят Фантош и Брита. Снова — в спину, что за люди, что за времена! Любопытно, как долго будет катиться Мистагогово тело с кручи? И ведь ничего не произошло: А казалось бы — священник, жрец!

Я, правда, уже отрубала голову этому фокуснику. Ладно, не будет смутьяна хотя бы мгновение — уже фора. Как просто, мама, кончить верхушку, нет власти и нет войны.

«Война» А. Пушкин

Не нервируй маму, король, с ней шутить опасно. Правильно, молчи, за тебя говорят песни. А за нас не скажет никто и ничто, кроме нас самих, причём при жизни. Пришли покончить с королем или родаться с властью? Пусть сами выбирают, правда, мама? Подонки не могут быть королями. Наоборот — это сколько угодно, но чтобы вот так: Нет, мальчик, так государями не становятся, так становятся государственными преступниками. Мой путь пролегал мимо одного из таких стервятников. Он что-то пытался достать из-под трупа, но, очевидно ему мешала тяжелая броня и мародер, заходя то с одной, то с другой стороны, все не мог перевернуть мертвого воина.

Он так увлекся своим занятием, что заметил меня только тогда, когда я оказался в нескольких шагах от. Человек резко вскочил, рассыпая всевозможные побрякушки и начал лихорадочно рыться в складках лохмотьев, и, наконец, выудив оттуда что-то, наставил на меня и что-то быстро затараторил. Я просто развел руками и спокойно сказал, что не понимаю.

Сперва, он замер, уставившись на меня, а затем с криками побежал в сторону группы других людей. Я слегка увеличил шаг, до леса оставалось метров триста, но до него мне не дали быстро добраться. Наперерез мне двигалась группа из шести человек, назад пути тоже не было — мародер еще с четырьмя коллегами по бизнесу. Я подошел к лесу так близко, как удалось, и остановился, поджидая обе компании. Первыми подошли те, что перегородили мне путь.

Невысокие, коренастые мужчины, некоторые, в броне, кованой явно не по их плечу, в грязноватой одежде и ледяными глазами. Один из них, возможно главарь, вышел на шаг вперед и что-то. Я опять ответил, что ничего не понимаю.

Видимо это ему это не понравилось, он что-то презрительно процедил и плюнул мне в ноги. Если это было оскорблением и на него как-то нужно было отвечать, то я не знал. Не отрубать же голову, в самом деле, хотя, кто их знает… К этому времени подошла другая компания и молча остановилась позади.

Я слегка повернулся, чтобы краем глаза видеть. Такое же сборище падальщиков, как и. Уже ясно было, что это за люди, такие всегда следуют за армиями в надежде поживиться после сражений.

Главарь показал на мой меч и что-то резко произнес. Он, что-то раздраженно крикнул и размашистым движением еще раз показал на меч, сам, взявшись за рукоять. Ничего удивительного, что его сразу заинтересовала моя детка. Она выделялась как лань в стаде коров. Их тоже заворожила магия ее красоты, вон как глазки заблестели, предполагая цену, какую они за нее заломят. Остальные мародеры повторили его движение, приготовившись выхватить мечи при первом признаке неповиновения.

Я медленно поднял руку над плечом, и Ада легко скользнула мне в ладонь. Кодовая фраза, сдвиг сознания, я почувствовал, что мир вокруг замедляется, становится четче. Движение, как будто я протягиваю ему Аду, переходит в удар, прямо в открытое горло.

Шаг вперед, удар левой рукой в висок другого, моя крошка живет…, выйдя из горла противника, она находит еще одну жертву…. Все удары слились в одно плавное и невероятно быстрое движение. Не дожидаясь остальных, я бегу к лесу. Вдох — выдох… вдох — выдох… пять шагов, десять шагов, пятнадцать… звуки трех падающих тел, крики погони. Главное, добежать до леса, там их численное превосходство будет сведено до минимума.

Мой высокий рост и, соответственно, более широкий шаг давал мне неслабое преимущество по сравнению с этими коротышками, и я быстро добрался до леса. Началась игра со смертью. Густо растущие деревья не давали им толпой напасть на. По одному, по двое я вылавливал их и резал, резал, резал… как скот на бойне, словно кровавый мясник одного за другим я убивал этих странных людей.

Ада, вся в крови, словно пела от радости, иногда причмокивая, входя в очередное тело, как нож в подтаявшее сливочное масло. Не знаю, сколько это могло еще продолжаться, но они, наконец, поняли, ЧТО я такое, поняли и ушли, те, кто остался в живых. Морально и физически уставший я присел на пушистый, зеленый мох и, оторвав кусочек, принялся тщательно вытирать Аду.

Раньше я никогда никого не убивал. Наверное, я должен был чувствовать себя плохо, тошнота, нравственные терзания, но в душе было пусто. Такое ощущение, что у меня вырезали орган чувств и я, спокойно вытирая меч от крови, скорее пребывал в моральной Нирване, чем в Аду. Скорее всего, мне это даже понравилось. Дотошно осмотрев Аду, и не найдя ни одного пятнышка, я убрал ее за спину. Как только прервалось физическое соприкосновение с мечом меня понемногу начало накрывать.

Нравственные терзания, немного паники. Это только что сделал я? Убивал людей и получал от этого удовольствие? Чего хотели от меня эти люди? Но мне почему-то показалось, что они все равно бы меня убили, даже не будь у меня.

Здесь что-то происходило, что-то глобальное, хотя бы об том можно было судить по горе трупов на поле. Язык, язык, язык… все упирается в. Поймать аборигена и заставить его научить меня языку? Я даже усмехнулся от подобной мысли. Несмотря на мои достижения на поприще языкознания, я очень сильно сомневался, что за короткое время смогу с нуля изучить совершенно чужой язык. Адреналин боя ушел, и на меня накатила усталость. Также сказывалось то, что я довольно длительное время дышал трупным ядом, слегка кружилась голова и начало слегка подташнивать.

Сейчас бы стакан молочка для поправки здоровья, только вот где ж его возьмешь. Сложно было сказать, сколько времени я провел в этой странной местности, но солнце заходить так и не собиралось.

А было ли оно вообще? Пока я был на поле, оно ни разу не выглянуло из-за плотной серой пелены туч. Ни рассвета, ни заката. Все такая же мерзкая, раздражающая полутьма. В лесу же было еще темнее. Редкие лучики тусклого света с трудом пробивались через густые кроны огромных деревьев.

Сейчас самым главным было восстановить силы, пары часов полудремы было бы вполне достаточно, чтобы продолжить исследования этого необычного места. Отойдя подальше от кромки леса, я нашел дерево повыше, с раскидистыми ветвями, залез на него и решил немного подремать. Верхняя часть дерева, как бы защищая меня от невзгод этого негостеприимного мира, была окутана серебристым, полупрозрачным пологом.

Несмотря на неудобную позу, опасность свалиться и быть съеденным какой-нибудь огромной древесной тварью, сон пришел довольно быстро, сказался тяжелый день и бессонная ночь. Снились какие-то кошмары, я часто просыпался и совсем не выспался.

Голова была отвратительно тяжелой, мускулы налиты тяжестью, я еле разлепил веки и сквозь просвет полога узрел все то же темно-серое, пасмурное небо. То, что я не могу пошевелить ни одной конечностью было неприятной неожиданностью. С трудом приподнял голову и чуть не вскрикнул. Все мое тело, от пяток до подбородка было плотно обмотано тем самым серебристым пологом, что я сразу заметил, залезая на дерево.

Но не это вызвало мой шок. В паре метров от моих ног, сидел здоровенный, черный паучище. В принципе, он был не настолько уж и велик, сантиметров пятьдесят пузо, и длинные волосатые лапы, но сам факт, что я лежу перед ним беспомощный, заставил меня первый раз в жизни почувствовать реальный страх.

А он спокойно сидел и смотрел на меня немигающим взглядом кучи глазюк, раскиданных по всей голове, не менее лохматой, чем его очаровательные лапки. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что это был совсем не паук, или не совсем паук. Ноги росли прямо из головы, или глаза из туловища… Я настолько озадачился видом существа, что на какое-то мгновение забыл про свое досадливое положение.

Затем, опомнился, скрипнул зубами, пытаясь сорвать паутину, еще туже затягивая сеть. Наверняка, он не просто так меня опутал, скорее всего, будет жрать. Я невольно дернулся, представляя, как его желваки отхватывают от меня кусок за куском. Почувствовав мое движение, паук отошел немного дальше от меня, опасается, падла!

Буду сильно дергаться, еще больше запутаюсь, тварь на это и рассчитывает, и торопиться не. Утешало, что я не попал в паутину, а она накрыла.

Адмирал Нахимов, героические страницы истории.

Я все еще лежал на дереве, в принципе, можно попробовать слегка приподняться и попробовать мечом или ножом подцепить край паутины… По неудачному стечению обстоятельств, во время сна мои руки были скрещены на груди, а клейкая нить настолько крепко прихватила, что я не мог отодрать даже пару пальцев, и еще крепче прилип.

Паучище, похоже, проголодался и все ближе подбирался, не отрывая от меня взгляда. Мне показалось, или он со злорадством на меня смотрит, даже немного ухмыльнулся? Нет, наверное, это разыгралось мое воображение. Набрав побольше слюны, я смачно плюнул, и довольно удачно!

Плевок попал прямо в глаз псевдо-пауку и тот довольно резво ретировался. Отлично, еще бы теперь как-нибудь выбраться из паутины.